Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
Составляли разные предложения на русском с моими учениками. Я им давала три слова. Дурацких, если честно, не очень совместимых между собой, а они должны были составить предложение - лежат, молчать, корова. Махмуд составил - "он молча лежал под коровой и жрал молоко". Но под наш дружный хохот оно превратилось в более приличное: "Он молча лежал под коровой и хотел украсть молоко"
Версия Захал: корова лежит на сене, отдыхает, кушая арбуз, молчит, не любит шум.
Версия Бахрама: молча лежала корова на траве.
У остальных было не так зажигательно.

Горжусь своими детишками.


Другие детишки. Пришла вдруг деточка, которая была две недели назад. Две недели назад она была мрачна, деловита, с ходу объяснила, что людей снимать отстой, что она - руфер и урбанистические здания - да, люди - нет. И вдруг опять пришла.
- Меня не записывали, - говорит, - но я все равно пришла.
- Ну и отлично, - говорю, - только это не я записываю. Кого присылают, того и учу.
- А я отказалась от лечения.
- Почему. Тебе у нас плохо?
- Я к вам хотела приходить, меня просто не записывали.
- Нет, я про больницу.
- Ну мне просто домой уже хочется, - говорит.
- Ей везет, у нее паспорт есть и ей шестнадцать. В шестнадцать уже можно самой решать, - говорит вторая деточка, - а меня никак не выпустят.
- А вы хной что-ли краситесь? - спрашивает первая.
- Ну да.
- Оно и видно.
- А что не так с хной?
- Ну это ваше дело, чем там краситься, - говорит. Звучит грубовато, конечно. Эти подростки у нас такие разные. Вот мои афганские дети такие все с уважением всегда. И тут же неожиданно, - а вы мне будете отвечать? Я вам в инстаграм в директ буду писать.
- Иногда буду, - говорю, - но не всегда. Я не всегда вижу, что мне пишут. Буду стараться.

- А можно я лучше буду моделью, - говорит третья деточка, - не хочу снимать.
- Хорошо, давай я тебя поснимаю. Вставай вот здесь, смотри на меня и убирай всю скорбь из своих глаз.
- Не могу, у меня депрессия с девяти лет.
- Понятно, сейчас мы ее немножко растворим, - и тут эта деточка мне так улыбается. И так старательно позирует. Потом мы все вместе смотрим на компе картинки всех трех. И я комментирую, говорю, что хорошо, что можно было бы изменить.

После них еще одна группа. Которая почему-то не идет. В коридоре вижу физрука:
- Простите, не подскажите, как позвонить в четырнадцатое отделение? - четырнадцатое расслабилось. Ни сном, ни духом. А там было четыре чудесных деточки, которые очень хотели прийти.
- Ну ладно, - говорит мне старшая медсестра, - сейчас кого-нибудь подгоним.
Приходят. Осталось всего тридцать минут из часа. И это прямо очень обидно. А всего лишь администратор наша заболела.
Две совсем мелкие. Одиннадцать-двенадцать. Обычно эти начинают тут же скучать, в то время как тринадцатилетние и старше очень даже уже интересуются предметом. Тут барышня двенадцати лет вдруг оказалась очень интересующейся. Одиннадцатилетняя прижалась, хватала мой ноут за экран и все время вскрикивала: "Ой, батюшки мой" Ой, ты Боженька!" И в таком духе.
Остальные слушали с интересом. Поучаствовали в беседе. Пришлось сегодня беседовать о съемке животных. Когда в группе есть мелкие, их это хоть как-то интересует.
- Обязательно еще придем, - говорят. У меня, конечно, получается, отличнейший день сурка. Вот в третьем отделении пару гражданок ходили регулярно. А потом, бац и карантин. И уже месяц никто не ходит из третьего. Из пятого отделения две барышни ходили регулярно. Три остальные менялись непрерывно. И теперь та же фишка с четырнадцатым. Я даже картинки из своей коллекции на одну треть еще не показала. Мы начинаем, я рассказываю какие-то рассказки. в следующий раз все по новой. Может быть потихоньку выработаю стратегию одноразовых часовых мастер-классов. Чтобы можно было начинать с любого места и заканчивать с любого места.

Варвара переживает, что немецкий ее убьет английский. Мы утешаем, что это не совсем так. Без английского все равно никуда не денешься в современном мире. К тому же эти бесконечные сериалы на английском, впрочем, вперемешку с немецким.

- Знаешь, - говорит деточка, - одной моей подружке родители сказали, что у нее будет или брат или сестра. Она прямо очень переживает.
- Ревнует?
- Считает, что у их семьи недостаточно денег, чтобы еще одного ребенка содержать.
- А если бы мы когда-то с папой твоим сказали бы тебе тоже самое, ты тоже бы переживала?
- Ну так, наверное, бы мне это не понравилось. С другой стороны, вы бы тогда так сильно за меня бы не переживали. Вам было бы чем заняться.

И тут я что-то представила, если бы у нас еще один был, если бы еще с одним весь этот подростковый период. Это же сколько силы надо. Учитывая, что все-таки и с Левой и с Варей - это не самый ужасный он был. Но все равно тяжело. Все эти возвращения под утро. Когда полночи прислушиваешься - едете-не-едет.
- Это нам с тобой, папа, - говорю я Вариному папе, - возмездие за нашу бурную молодость, - а он только тяжело вздыхает.
Subscribe

  • (no subject)

    Разбирали балкон. Мы когда переехали, все книги в сумках-коробках на балкон сложили. Я тут немножко надавила на Вариного папу, что три года таки…

  • (no subject)

    Москва октябрьская чудесна. Если только заставить себя выйти из дома. В центре - суета сует. Тыквы украшают входы в кафе. В ГУМе интересные…

  • (no subject)

    Когда твой собственный уже почти взрослый ребенок, с которым часто бывает непросто, вечные проблемы - отцы и дети, рассказывает тебе про своих друзей…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments