Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

- Cерьезно? Ты показываешь мне Радека в розовом лифчике, с бананом в руках, да, мам.
- Да ладно тебе, это всего лишь Радек.
- Я шучу, конечно.

Опять разругались навсегда. На всю оставшуюся жизнь. В предпоследний день. Ничего нового. Два, как будто бы, престарелых супруга. У него был план. Как всегда. В пабе его должны сделать ремонт. И тут я такая подвернулась с камерой. И надо срочно отнять эти интерьеры, как будто все еще семидесятые или даже шестидесятые. Шел дождь. Занудный. Если выйти из дома даже в двенадцать, в шесть устаешь болтаться по городу. И самое время завернуть к Радеку в план, на бесплатный зеленый чай, потому что голова болит, опять болит голова. И еще какое-то печенье, и парочка десертов, которыми мы всегда питались, когда я жила в Лондоне. Тех самых, которые выставляются вечером из кафе.
Радек забегал, быстро что-то надевал. Мы снимали. Радек убегал. Голова начала раскалываться. Таблетка не помогала. И очень хотелось успеть вернуться домой хотя бы до двенадцати. Как-то неловко, когда ты живешь у кого-нибудь доброго, им с утра, может быть, даже на работу. И ты такой в ночи громыхаешь мимо их спальни на свой третий этаж.

И из одной вип-зоны посетители все не уходили и не уходили. Там предполагалось снять две заключительных сцены. Батарейки вдруг сели. В воскресенье все вокруг закрывается в шесть. И я в поисках лавки, где можно купить батарейки. В девять вечера. На заправке меня отправили на другую сторону дороги. В магазин, разрисованный Санта-Клауссами, с надписью - лучший донер в Лондоне. По дороге парочка итальянцев, девочка говорила по-русски, остановили и требовали немедленно показать дорогу в Шордич. Показала. Хотела их сначала более живописной дорогой туда отправить, но они не захотели.
- Можно вам пожелать "Веселого Рождества?" - спрашиваю веселого турка в магазине.
- Да, конечно, - отвечает.


Потом еще Зак пришел. Один из тех, кто живет в нашем доме после нас. Чернокожий юный фильмейкер. Очень серьезный.
- Радек, перестань приставать к Заку. Он малчиков не любит, - говорю.
- Подумаешь, какая фигня, - говорит Радек. С Радеком, конечно, такая фишка. Его вечно любят все. Вне зависимости ориентации До тех пор, пока вдруг не сталкиваются совсем близко. Впрочем, меня это, почему-то не касается. Странно. Сделали пару-тройку картинок с Заком. Зак убежал. Наконец-то освободилась вип-зона. Голова совсем разболелась. И эта мутность, и тошнота. Мигрень. И тут Радек, которого надо снимать в синем длинном пальто от Макквина на фоне бордовой тяжелой занавески и резиновыми надувными врачебными перчатками. И Радек такой:
- И что характерно, никакого энтузиазма. Все как всегда. Это нужно только мне.
- Чего? - вдруг неожиданно даже для самой себя, возмущаюсь я, - то есть я тебя ждала четыре часа, то есть у меня с головой стало все совсем плохо. А теперь ты мне говоришь, что никакого энтузиазма. Ты совсем охренел, правда?
- Надо было позвонить и сказать, что у тебя болит голова, и ты не можешь.
- Представляю твою реакцию, - дальше он еще что-то говорил, очень типичное для него. Я вдруг зачем-то как-то слишком громко возмущалась. В общем, последний кадр не получился. Радек повернулся и ушел. И я повернулась и ушла. Оделась, смотрела в свой телефон, делая вид, что что-то там смотрю. Радек нервно убирал стаканы со столов.
- Эй, ты что, даже не скажешь мне прощай, я завтра улетаю? - обнял, пожелал счастливой дороги и убежал. Вышла, ужасно раздраженная и расстроенная.

На следующий день водила Катю по East London. Стандартный мой маршрут. Бриклейн. Коламбиа рынок. Бродвей роуд и по каналам до Angel. И еще несколько пабов, и еще поесть. И вдруг вот это вот - если на метро, то с Эйнджел до Олд стрит всего девять минут. Паб закроется через двадцать минут. И я еще успею обнять.

- я полагал, что ты придешь, но в три часа понял, что это не случится. Пей проссеко, это поможет тебе в полете.
-то есть ты хочешь сказать, что так хорошо знаешь меня?
- ну ты же пришла.
- я не могла не пожелать тебе счастливого рождества. А сейчас побегу лошадью. У меня самолет. Извини, я вчера немножко была чересчур нервная.
- Ничего, я привык, - скромно так.
- Мог бы это и не говорить.
- Ну понимаешь, это как с сексом. Вот у тебя такое вдохновение. Ты думаешь, вот сейчас вот здесь, а потом вот тут и это будет такой сногсшибательный оргазм. И тут такой голос снизу - ну давай, детка, давай быстрее, я устала, у меня голова болит.
- Отличная аллюзия.
- Ну так и было. Это вот прямо очень обидно.
- Ты просто не представляешь, как у меня болела голова. Давай не будем начинать.
Такая романтика, конечно. Эти наши с ним отношения. В мои-то полтос. Помогла ему дверь закрыть. Пожелали счастливого Рождества. И я поскакала на свой самолет.
Дурацкий, идиотский Лондон. Город, который абсолютно мне подходит. Но как-то не сложилось. Вот с этим вот местом рождения.

- Представляешь, папа тебе рассказывал уже про одну вечеринку, которая я посетила. Я таких малчиков еще не встречала. Заходим в квартиру, а там все в целлофане и он сам в целлофане. Хорошо подготовился к вечеринке.

-А тут я еду в автобусе, настроение отвратительное. Вспоминаю, что в холодильнике колбаса докторская, и сразу становится понятно, что жить не так уж и плохо

-Ходила на посвящение в лицейчик. Пряталась от директора и еще от парочки учителей. Приятно общалась с АК. Все такие родные. Но как приятно говорить всем, что я уже студент. "В смысле, в универе учишься? В школе при универе? - Нет, на первом курсе".

Пришла жующая деточка. С бутербродом с колбасой в руках.
- Счастье есть, - сказала деточка, - какое у меня все-таки отличное настроение!
- Мартини дерябнула? - уточнила я.
- Какие у меня все-таки невыносимые родители, - сообщила деточка.
- Это у меня просто очень чувствительный нос, сорян, - извинилась я. Пойду тоже съем бутерброд.

А я сегодня на работу ходила. В свой центр психического здоровья. Как-то неожиданно у меня уже три часа в день. Три отделения. Два сегодня были прямо вау. А одно такое, что нужен бы опыт, что с ними делать. В этом одном они непрерывно друг другу говорили гадости и не очень-то интересовались фотографией. Даже хотела, в какой-то момент, предложить их воспитателю отвести. Но они вроде бы даже сразу опять заинтересовались. И до конца досидели. Но как это ощущается после детей с не очень большой развитостью, дети, которые говорят с тобой на одном языке. Сразу оживляешься, сразу такое вдохновение, выдать все лучшее за одну секунду. Впрочем, я думаю, если задержусь на подольше, опыт придет. И будет понятно, что делать и с теми, и с другими.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments