Iogannsb (iogannsb) wrote,
Iogannsb
iogannsb

Categories:
В больнице оказалось не очень-то весело. Я бы даже сказала: занудно. Еще и медперсонал грубый или равнодушный.
Но это из серии - вы же хотите лечиться, а вариантов у вас не много, так что терпите. Платная медицина не очень-то может решить эту проблему. С бесплатной как-то не всегда хочется завязываться, но вариантов не особо много.
И я ведь видела нормальных врачей, правда. Взять моих друзей. Или наш медперсонал в моей психушечке. В большинстве своем - нормальные товарищи. Хотя, может быть, я тоже не всех видела и преукрашиваю.


Когда, мне вот очень интересно, вырастет поколение врачей, которые будут в тебе видеть человека. Перестанут унижать тебя. Для них, впрочем, это скорее всего, и не выглядит так.

Вот вхожу я в кабинет. Сидит три молодые барышни, врачи. Не особо улыбчивые. Но это ладно. В конце концов, не должны же они быть приветливыми. Ну правда.
Не поднимая глаз на меня, доктор задает вопросы. Таким тоном, что я теряюсь и сразу все забываю. Опять-таки, сама виновата. Надо уметь быть королевой, чтобы все вокруг ходили на цыпочках.
- Раздевайтесь, - говорит доктор. В кабинете сидит еще два доктора. По счастливой случайности, все пациенты вышли. До меня там были двое мужчин. В кабинет все время кто-то заходит и выходит. Ширмы никакой нет.
- Прямо вот так? - уточняю я на всякий случай.
- Да, - чеканит она.
- Но ведь в кабинет может кто-нибудь зайти, мне это не комфортно, - она молчит. Остальные сосредоточенно что-то пишут или делают вид.
Раздеваться в какой-то момент надо было полностью. Типа без трусов. Открытое окно, на горизонте разные там здания. Дверь туда-сюда ходуном. Какая-то очень унизительная история. Всегда интересно, эти врачи они думают, что с ними так никто никогда вести не будет, что они - привилегированная каста?
Нет, я в самом деле, страшно благодарна, что меня туда взяли. Практически, по блату. Там знаете какие очереди на лечение. Но почему нельзя по-человечески относиться друг к другу?

Сначала меня фотографируют. Ставят к стенке, еще раз раздевают и фотографируют. Представляю, какой у них там должен быть архив голых людей. Со всех сторон тщательно.
- Прямо-таки эротика, - шучу я неуклюже.
- Мы должны это делать, - отвечает мне медсестра.
- Я просто фотограф. Иногда снимаю эротику. А тут вдруг я - главный герой эротической сцены.
Представляю, если кто-нибудь сольет эти картинки в сеть. Вот будет радости. При плохом свете, с так себе ракурса, куча людей преклонного возраста. Должно быть это будет прекрасный проект. Может быть не самый эстетичный в мире. Но наглядный, про торжество старения, к примеру.

Впрочем, ладно. Никто не сольет. И даже если сольют, пять минут славы и все забудут.
Далее меня отправили на капельницу. Две медсестры немножко посылали друг друга. Они были не в настроении. Мне выдали простынь одноразовую и отправили занимать кровать.
В палате лежало штук десять тетенек-бабушек. Все под капельницами и с отрешенным видом.
Пришла медсестра.
- Где, где эта девочка? - спрашивала она, всматриваясь в нас.
"Может быть это она про меня?" - подумала я, подняла руку. Она приблизилась, всмотрелась:
- О, вот ты где, давай руку, - говорит, - давай, давай, работай кулаком. Без труда, сама знаешь, что. На левой руке вена испугалась и спряталась. Меня переложили, с правой рукой все получилось. Я уже боялась, что она решит в запястье воткнуть. Это больно, обычно.

Рядом прилегла еще одна гражданка. У нее с венами было как-то не то, чтобы очень. Медсестра долго с ней возилась. Гражданка взвизгивала так, что было страшно.
- Нет, на этой руке их бессмысленно искать, - говорила гражданка, - давайте на другой.
- Я их и на другой не вижу, - говорила медсестра.
- В прошлый раз, когда я здесь лежала, у вас не было проблем с попаданием.
- А сейчас есть, - сказала медсестра, попыталась сделать укол и вдруг так громко на всю палату, - БЛ**ДЬ! - так громко, что все замерли. И даже гражданка не ввизгнула, - так, в следующий раз я возьму тонкую иглу, еще тоньше чем сейчас и все получится.

Я же пыталась одной рукой сфотографировать происходящее и запендюрить в инстаграм. У меня это получилось не очень. Капельница накренилась над потолком. Собственная рука увеличилась уродливо в размере. И только разные носки неплохо смотрелись на фоне палаты. Отправила в сториз, забыла написать, что это не то, чтобы очень страшно. Что это просто я пытаюсь выйти в ремиссию. И никто еще от этого прямо сейчас не умер, если лечится. А вот если нет, то да. Ну и в конце концов рано или поздно, сами знаете. Но получилось, что получилось. Носки на фоне палаты и капельница под потолком. Сиротливые картинки.
И тут вдруг, неожиданно для меня, мне начали писать. Сначала Весли.
- Ты в порядке, точно?
Потом вдруг Миха Полак, фотограф из Варшавы. У нас с ним странно. И у Радека странно. Миха такой цинично прожженый. Но отлично снимает старушек, с любовью. В молодости, сейчас ему двадцать четыре, он переболел лейкозом. Вышел в ремиссию. С тех пор не курит и ничего не потребляет, а также ложится вовремя спать.
- Что случилось? - написал Миха.
- Нормально все. Но знаешь, так забавно, врачи здесь такие грубые.
- Ну это обычная история, - написал мне польский Миха из Варшавы, который четыре года провел по больницам. От этого стало немножко обидно за человечество.
- Что за фигня? - спросил Энджи, нейрохирург из Варшавы. Еще один приятель Радека и по совместительству мой. Он мне раза четыре выписывал рецепты на лекарство, которое исчезло в Москве в какой-то момент.
- Фигня, - говорю, - спасибо, что спрашиваешь. Моя склеродермия обострилась.
- Что вливают?
- Не знаю, - говорю я, понимая, что звучит глупо, - но знаешь, они такие грубые, - и я рассказываю ему историю про раздеться и все-такое.
- Прости, - говорит, - с тех пор, как я сам врач, я вдруг осознал как у нас все с этим плохо, с врачебным дружелюбием, вежливостью, - будь сильной, хорошо, да?

В общем, дальше я ответила на десяток сообщений тем, кто волновался. Мне стало неловко. Но с понедельника я продолжу постить новые носки и новые капельницы. Буду тренировать навык съемки на телефон одной рукой.
На самом деле, я очень благодарна, тем, кто помог мне туда пристроиться. Вдруг оказалось, что все эти четыре года я должна была два раза в год укладываться в стационар для подобных процедур. Просто если ты не свой, никто тебе не расскажет, как это можно сделать. А в платных как-то с этим не очень. С этим знанием. Или мне просто тупо не везло. Хотя ходила я, исключительно, по рекомендациям.
Subscribe

  • (no subject)

    Разбирали балкон. Мы когда переехали, все книги в сумках-коробках на балкон сложили. Я тут немножко надавила на Вариного папу, что три года таки…

  • (no subject)

    Москва октябрьская чудесна. Если только заставить себя выйти из дома. В центре - суета сует. Тыквы украшают входы в кафе. В ГУМе интересные…

  • (no subject)

    Когда твой собственный уже почти взрослый ребенок, с которым часто бывает непросто, вечные проблемы - отцы и дети, рассказывает тебе про своих друзей…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments

  • (no subject)

    Разбирали балкон. Мы когда переехали, все книги в сумках-коробках на балкон сложили. Я тут немножко надавила на Вариного папу, что три года таки…

  • (no subject)

    Москва октябрьская чудесна. Если только заставить себя выйти из дома. В центре - суета сует. Тыквы украшают входы в кафе. В ГУМе интересные…

  • (no subject)

    Когда твой собственный уже почти взрослый ребенок, с которым часто бывает непросто, вечные проблемы - отцы и дети, рассказывает тебе про своих друзей…