изо дня в день что-то происходит и ничего не происходит. Через год открыть и прочитать. Сегодня сходила на КТ. У меня затемнение в легких. Семь миллиметров. Месяцев семь назад делала. Написали - повторить через полгода. Повторила. Прекрасно лежать в этом самом аппарате. И никто же не предупредил. Вдруг резкий голос над ухом: -Вдохните! - и судорожно вдыхаешь. И думаешь, правильно ли ты вдохнула. И через секунд тридцать - выдохните. Красивый врач вышел в коридор: - Не волнуйтесь. Динамики никакой нет. Затемнение на месте. Возможно, это лимфоузел или, - Это слово не помню, - То есть можно не париться? - Можно. Сделала запеканку. Оказывается, кто бы мог подумать, правильная запеканка получается из правильного творога. Рецепт спрашивать бессмысленно. Я из тех, кто никогда не придерживается правильных рецептов. Сплошной хаос по жизни. Написала деточке: - Вот сегодня можно же позвонить? Деточка пыталась перезвонить в ответ. Что-то не срабатывало. Деточка писала гневное - разберись там с микрофоном и нажми уже на зеленую кнопочку. Деточка была сердита. В итоге, это было так обидно, что я деточке про это и рассказала. Деточка неожиданно смягчилась. Нет, нет, я ее прекрасно понимаю. Тебе восемнадцать. Ты живешь самостоятельно. Наконец-то, ура. У тебя учеба. А еще миллиона разных приятных мероприятий. Иногда ты чувствуешь себя одинокой. Но в этом всем не так-то часто есть место для этих дурацких трогательных и вечно не к месту родителей. И они еще и названивают почти каждый день. А потом рыдают и говорят, что это было очень грубо. - Ну ладно тебе, - говорит деточка, - я тебя люблю, и папу люблю. Не плачь, ну хочешь, звони мне по пять раз на дню. Я больше не буду возмущаться по этому поводу. У деточки все хорошо. Деточка учится.Только разучилась писать по-английски. И не знает, как она будет сдавать экзамен по-английскому. Вчера разговаривала с Майком, соседом-греком. - Он оказался нормальным. И вроде бы даже ко мне нормально относится. Он вчера убирался на кухне. А я пыталась сделать себе чай. Мне было неловко, что он убирается. Я его спрашиваю: "Мне тебе помочь". А он такой:" я за собой убираю, все нормально". Но при этом он все время говорит, что на кухне должно быть всегда чисто. Каждый день. При этом сам он готовит каждый день, но убирает раз в неделю. На совесть убирает. Только во все остальные дни на кухне жуткий бардак. Очень странный чел. А еще разные деточки. И каждый по какой-то своей причине в Вене учится. Одна деточка пару раз была в реабилитационном центре. Наркотики. Уехала, оставив все позади. Пусть поможет смена территории. - Я - токсичный родитель? - спрашиваю Вариного папу. - Очень, - смеется он и целует в нос. Ровно сегодня читала на фейсбуке истории разных гражданок, рассказывающих о своих родителях, которые так и не отпустили своих детей. И даже после смерти держат их крепко этих своих детей. Так что эти бедные старые дети до сих пор несчастны. Нет, нет, я совсем не такая. У меня миллион своих дел и интересов. Просто так иногда любопытно, как прошел день моей деточки где-то там в далекой холодной Вене. - По венским меркам тут холодно, конечно, - говорит мне деточка, - в этих теплых странах все такие нежные. Все местные уже ходят в пуховиках. Но, мама, тут девятнадцать. Жара. Правда.