Часов девять утра. Глубокий сон. Варин папа входит в комнату, разговаривая с кем-то по громкой связи. Сквозь сон вслушиваюсь, деточка Варя что-то говорит. - Что-то случилось? - спрашиваю, - с каких это пор кто-то встает в такую рань? - Это ее магистрат звонком в восемь утра разбудил. Только она не смогла взять трубку. Перезванивала потом. Проваливаюсь опять в сон. Ближе к полудню. - Поздравь меня, я победила магистрат. Они наконец-то записали меня на четвертое октября в свой магистрат. - После того как ты пару раз с ними ругалась по телефону? - Какое там пару раз, я раз двадцать звонила и столько же писала. Сегодня перезваниваю, берет трубку девушка и начинает мне объяснять, что запись только через сайт. И никак по-другому. И это ничего, что сайт у них не работает. Моя виза закончилась четырнадцатого сентября. А документы были им отправлены в начале июля. Это, видимо, была такая девушка, которая рассчитывала на непрошаренность клиента. В итоге, я ей пыталась объяснить, что это так не работает, рассердилась, бросила трубку. Перезвонила второй раз. Второй раз была нормальная женщина, которая быстро въехала в детали. И наконец-то, после месяца звонков и писем, я записана. У деточки вечные эмоциональные качели. Еще вчера кто-то рассказывал про отсутствие всех желаний. Уже сегодня кто-то вдруг сообщил, что хочется некоей романтики. Вверх, вниз. Бедному Тиче было написано письмо, что сорян, но нет. Бедный Тичу ответил, что он готов просто дружить, обещает не приставать и вести себя хорошо. Напротив в окне малчики постоянно устраивают тусовки. Иногда очень хочется их посетить. Вчера же деточка Варя заставила себя выйти из дома и поехать учиться с новой люксембургской деточкой. - Понимаете, мне эта химия больше совсем не интересна. Но, по-большому счету, мне совсем ничего не интересно. Я думала на тему психологии. Но там надо будет писать большие эссе, а я не про это. Но все равно мне хочется работать с людьми. Я вот читаю всякие психологические книжки. - Пони бегают по кругу, - говорит Варин папа, - помнится в молодые годы полкурса увлеклись психологией. Я постоянно слышал эти разговоры, что пора меня институт. - Потом я прошла несколько тестов в интернете на тему, какая бы профессия мне подошла. И что-то это все как-то странно работает. - Это нормально быть в поиске себя, только давай не за наш счет, - говорит ей Варин папа. Я стараюсь не комментировать. Если я вдруг вмешиваюсь, получается грустно для всех сторон. Опять договариваемся, что надо закончить бакалавра, и дальше думать, что и куда. В очередной раз, обсуждаем, что если бы не этот формат он-лайн, если бы это было живое обучение, все это не было бы так занудно. И интерес к учебе скорее всего не был потерян. Возможно, меня опять закидают помидорами. Но эта штука на тему - мы сейчас спасаем всех вокруг себя, привела к тому, что уязвимыми оказались самые молодые, оказавшиеся в изоляции в ту самую породу, когда нужна социализация, нужны живые люди, учителя вокруг. Именно это, мы намедни обсуждали с израильским малчиком, которые учится на архитектора в Турции. Он так и сказал, что получается, нами просто пожертвовали ради непонятного спасения. Никого не спасли, зато у кучи молодых и не только - депрессии, потеря интереса к жизни, суициидальные мысли, психозы, страхи. Тем временем в Москве мгла за окном. Снимаю картинку на тему Хеллоуина. На кухне у меня парочка юных делают тест на корону. И боятся, что подвергли нас с Вариным папой опасности. - Ну какая корона? Обычная простуда в осеннее время, - оба теста негативные. Так что жизнь продолжается. Сходила намедни на сбор, объявленный коммунистами после выборов. Встретила Одиссея, который подстригся под нуль. - А помнишь, как ты говорил, что никогда, никогда не будешь стричься? - Ну это давно было. Встретила Даню с девушкой. Который почему-то смутился и сказал: - Мы с ней сидели вместе, - девушка понимающе улыбнулась. А больше никого не встретила. Было темно и толпа. Это уже позже посмотрела, что было много знакомых. Просто не нашлись в толпе.