коротко или по-быстрому. Дабы печатаю быстро, но с опечатками или ошибками. Просто спать пора, а завтра рано просыпаться. Аж к десяти.
Арина из Берлина постит разные рассказки и картинки. Написала про невнятный огурец. Надо сказать, пренебрежительно написала. И я уже представила себе эдакое резиновое неопрятное явление.
А потом картинку запостила.
И вау.
Я теперь хочу много стеклянных елочных игрушек огурцов. Чтобы елка у меня в этом году была украшена огурцами. Такими сияющими. Я ведь приеду в декабре в Москву снимать традиционно под елкой. Ну и вообще. Соскучилась.
Когда неделю назад приезжала Варвара, ехали мы с ней в автобусе. Рядом села девушка, употребляющая наркоту. Пока мы ждали автобус, она выпрыгивала перед машинами со стаканами. Руки у нее, конечно, были - полная беда. Знаете с такими ранами.
Села она рядом с нами. Ее несколько шатало. В какой-то момент она уснула, рука дернулась и стаканчик с мелочью упал на пол, мелочь покатилась.
Девушка проснулась, собрала мелочь по всему автобусу. Села на место, история повторилась. В этот момент в автобус зашел пожилой мужчина лет семидесяти, вполне себе прямой - шорты, рубашка-гавайка-весь-на-стиле-в-татуиров
- Эй, не надо спать, - было написано у него на лице. Он периодически стучал по стаканчику.
- Дойч, - сказал мне Варвара.
- В смысле, ты хочешь сказать, что он - немец.
- Ну да. Хотела бы я так выглядеть в старости.
- Она говорит, что ты немец, - сказала я по-английски гражданину.
- Это так, - ответил он.
- Живешь здесь?
- Нет, через неделю уезжаю, - ответил он, продолжая следить за стаканчиком.
Странное чувство. Ты теперь живешь у моря, а мимо иногда пробегают туристы. Странно. Очень странно.
Когда-то в Коктебеле встретила девушку. Красивую. Не знаю, как давно она сидела на наркоте, они еще не успели убить ее.
Следующим летом она была совсем плоха.
На пляже Бат Галим регулярно встречаю двух сильно в возрасте женщин. Точно за семьдесят. Одна, практически, скелетон. Вся в татуировках, обтянута кожей. Модно одета в что-то где-то про восьмидесятые. Чудесная джинсовая панама. Подружка ее ниже на пару голов и толще раза в четыре. Ноги в красных больших пятнах, похоже на ожоги или незажившие шрамы от язв. И у них еще ходунки. Та, которая ниже и толще плохо ходит. Они иногда еще препираются в раздевалке. А потом медленно так уходят со своими ходунками.
Просто про жизнь.
Бат Галим - такая отличная тема про было стало. Вот малыши копают ямы, в которые льется вода из душа, а дальше устремляется к морю. Вот филиппинки привезли старушку маленькую, поставили коляску лицом к закату. Сами в телефон уткнулись.
И я где-то там вдалеке у буйка на волне болтаюсь. Голова очистилась совсем. Но иногда в нее пробирается отчаяние. Надо просто прекратить читать новости.
Арина из Берлина постит разные рассказки и картинки. Написала про невнятный огурец. Надо сказать, пренебрежительно написала. И я уже представила себе эдакое резиновое неопрятное явление.
А потом картинку запостила.
И вау.
Я теперь хочу много стеклянных елочных игрушек огурцов. Чтобы елка у меня в этом году была украшена огурцами. Такими сияющими. Я ведь приеду в декабре в Москву снимать традиционно под елкой. Ну и вообще. Соскучилась.
Когда неделю назад приезжала Варвара, ехали мы с ней в автобусе. Рядом села девушка, употребляющая наркоту. Пока мы ждали автобус, она выпрыгивала перед машинами со стаканами. Руки у нее, конечно, были - полная беда. Знаете с такими ранами.
Села она рядом с нами. Ее несколько шатало. В какой-то момент она уснула, рука дернулась и стаканчик с мелочью упал на пол, мелочь покатилась.
Девушка проснулась, собрала мелочь по всему автобусу. Села на место, история повторилась. В этот момент в автобус зашел пожилой мужчина лет семидесяти, вполне себе прямой - шорты, рубашка-гавайка-весь-на-стиле-в-татуиров
- Эй, не надо спать, - было написано у него на лице. Он периодически стучал по стаканчику.
- Дойч, - сказал мне Варвара.
- В смысле, ты хочешь сказать, что он - немец.
- Ну да. Хотела бы я так выглядеть в старости.
- Она говорит, что ты немец, - сказала я по-английски гражданину.
- Это так, - ответил он.
- Живешь здесь?
- Нет, через неделю уезжаю, - ответил он, продолжая следить за стаканчиком.
Странное чувство. Ты теперь живешь у моря, а мимо иногда пробегают туристы. Странно. Очень странно.
Когда-то в Коктебеле встретила девушку. Красивую. Не знаю, как давно она сидела на наркоте, они еще не успели убить ее.
Следующим летом она была совсем плоха.
На пляже Бат Галим регулярно встречаю двух сильно в возрасте женщин. Точно за семьдесят. Одна, практически, скелетон. Вся в татуировках, обтянута кожей. Модно одета в что-то где-то про восьмидесятые. Чудесная джинсовая панама. Подружка ее ниже на пару голов и толще раза в четыре. Ноги в красных больших пятнах, похоже на ожоги или незажившие шрамы от язв. И у них еще ходунки. Та, которая ниже и толще плохо ходит. Они иногда еще препираются в раздевалке. А потом медленно так уходят со своими ходунками.
Просто про жизнь.
Бат Галим - такая отличная тема про было стало. Вот малыши копают ямы, в которые льется вода из душа, а дальше устремляется к морю. Вот филиппинки привезли старушку маленькую, поставили коляску лицом к закату. Сами в телефон уткнулись.
И я где-то там вдалеке у буйка на волне болтаюсь. Голова очистилась совсем. Но иногда в нее пробирается отчаяние. Надо просто прекратить читать новости.