С балкона вид на улицу Ахалуц, магазинчики напротив, остановку автобусную, порт и море вдали.
Иногда ну чистый Витебск на картинке, по духу, я имею в виду. Вот мужчина средних лет заворачивает к мусорным бакам, смотрит внутрь, пристраивается рядом отлить. Долго так отливает. Застегивает штаны, уходит.
Или вот магазин, на вывеске написано на иврите - Сион. Каждое утро продавец аккуратно вывешивает платья. Каждый раз другого цвета. Или вот магазин рядом, маленькая лавка. Мама эфиопка с крошкой месяцев восьми. Крошка ползает по магазину, витрина стеклянная, видно хорошо. Иногда пытается выползти на улицу. Мама отлавливает, поднимает на руки, целует. Иногда она пытается примотать его к себе. Крошка сопротивляется, машет руками и ногами. Но все тщетно. Раз и уже примотана.
Люди автобуса ждут. Автобус подходит, громкий голос отдается в наших стенах - хатахана такая-то. Сбоку зачем-то балкон украсили cd-дисками. Помните, такие круглые были, блестящие. Они на ветру у них разлетаются в разные стороны. Один к нам прилетел зачем-то.
На море сегодня не ходили. Делала домашку по ивриту. Скоро-скоро я его буду ненавидеть. Ощущение, что он, этот иврит, вглубь меня проваливается как в пустоту и в голове пустота.
Хотя вот умудрилась на микроволновке слово - зман прочитать - время. И это успех. Некоторые слова вдруг приобретают очертания. Вдруг - бац, а тут слово, знакомое.
Лева звонил. В магазине еду покупал и звонил. Сетовал, что еда пока еще вся незнакомая в упаковках, трудно понять.
Вот и мы вчера в магазине кефир искали. Но вовремя встретили девочку бармена Катю, которая думала купить сметану. Так что Катя показала, как кефир выглядит.
- А ты в какой стране сейчас? - спрашиваю Леву.
- В Тайланде, - говорит.
- В Москву не хочется?
- Пока нет. Там никого почти не осталось у меня. И вас там нет. И еще холодно там сейчас. В холод не хочется.
Мы так все сейчас разбросаны, потеряны, растеряны в своем одиночестве по всему свету. Привыкнем, обживемся как-нибудь. Осени хочется, запаха прелой листвы, чтобы по парку мокрому погулять, к Вере с Олегом в гости через мост сходить. Печалька, конечно.
Сегодня дверь балконную решили нараспашку открыть. Жары больше нет. Ушла жара.
- Давай, давай, открывай, - говорит мне Варин папа, - пусть мухи летят, будешь потом руками хлопать, моя нелепая ласточка.
Иногда ну чистый Витебск на картинке, по духу, я имею в виду. Вот мужчина средних лет заворачивает к мусорным бакам, смотрит внутрь, пристраивается рядом отлить. Долго так отливает. Застегивает штаны, уходит.
Или вот магазин, на вывеске написано на иврите - Сион. Каждое утро продавец аккуратно вывешивает платья. Каждый раз другого цвета. Или вот магазин рядом, маленькая лавка. Мама эфиопка с крошкой месяцев восьми. Крошка ползает по магазину, витрина стеклянная, видно хорошо. Иногда пытается выползти на улицу. Мама отлавливает, поднимает на руки, целует. Иногда она пытается примотать его к себе. Крошка сопротивляется, машет руками и ногами. Но все тщетно. Раз и уже примотана.
Люди автобуса ждут. Автобус подходит, громкий голос отдается в наших стенах - хатахана такая-то. Сбоку зачем-то балкон украсили cd-дисками. Помните, такие круглые были, блестящие. Они на ветру у них разлетаются в разные стороны. Один к нам прилетел зачем-то.
На море сегодня не ходили. Делала домашку по ивриту. Скоро-скоро я его буду ненавидеть. Ощущение, что он, этот иврит, вглубь меня проваливается как в пустоту и в голове пустота.
Хотя вот умудрилась на микроволновке слово - зман прочитать - время. И это успех. Некоторые слова вдруг приобретают очертания. Вдруг - бац, а тут слово, знакомое.
Лева звонил. В магазине еду покупал и звонил. Сетовал, что еда пока еще вся незнакомая в упаковках, трудно понять.
Вот и мы вчера в магазине кефир искали. Но вовремя встретили девочку бармена Катю, которая думала купить сметану. Так что Катя показала, как кефир выглядит.
- А ты в какой стране сейчас? - спрашиваю Леву.
- В Тайланде, - говорит.
- В Москву не хочется?
- Пока нет. Там никого почти не осталось у меня. И вас там нет. И еще холодно там сейчас. В холод не хочется.
Мы так все сейчас разбросаны, потеряны, растеряны в своем одиночестве по всему свету. Привыкнем, обживемся как-нибудь. Осени хочется, запаха прелой листвы, чтобы по парку мокрому погулять, к Вере с Олегом в гости через мост сходить. Печалька, конечно.
Сегодня дверь балконную решили нараспашку открыть. Жары больше нет. Ушла жара.
- Давай, давай, открывай, - говорит мне Варин папа, - пусть мухи летят, будешь потом руками хлопать, моя нелепая ласточка.