Варин папа опять уехал. Очень, очень надеюсь, что через месяц вернется.
Проводила в аэропорт. В этот раз сели в правильный поезд с первой попытки. И все вокруг постепенно становится проще.
До вокзала от нашего дома - двадцать минут пешком. Я уже вполне хожу без навигатора.
- Типа, местная, да, - заметил Варин папа, которого я провела очередным маршрутом, по которому мы с ним еще не ходили. Много разных хипстерских кафешок, граффити и огромный лайнер в порту фоном.
В аэропорту обошлось без слез. Хотя все равно ужасно грустно.
Обратная электричка была битком забита. Девушка рядом со мной обратилась к женщине напротив:
- А вы же говорите по-русски? - я меньше всего бы подумала на женщину напротив, что она говорит по-русски. Разве что жгучая блондинка с химией, топик, выгодно подчеркивающий большую грудь. Но у нас арабские женщины на районе примерно так могут выглядеть.
- Да, конечно, - отозвалась блондинка.
- Простите, а этот поезд останавливается в Атлите? - у меня как раз был открыт маршрут с остановками, так что я сразу уткнулась посмотреть, когда будет Атлит и протянула ей телефон. Мужчина через ряд, обернулся и сказал:
- Конечно же останавливается, - и еще несколько таких же граждан бросились объяснять, что не надо волноваться, они подскажут.
Сейчас под окнами ругаются девушки легкого поведения. Орут на весь Ахалуц. К ним же подошел молодой человек с собакой. Собака села на тротуар и внимательно смотрит на девушек. Молодой человек перешел дорогу, спросил денег у эфиопского владельца пиццерии, который уже закрывается и выливает из ведра конденсат от кондиционера.
Третья женщина легкого поведения, слушала, слушала и сейчас кричит что-то:
- Да заткнитесь уже.
Я же радостно отмечаю, что поняла как одна девушка, торгующая собой, крикнула другой:
- Я больше не хочу об этом говорить! - впрочем, они уже обнимаются. А молодой человек с собакой, похоже ему срочно нужна наркота, ушел с третьей женщиной, чернокожей, на улицу, которая ниже нашей.
Позвонила деточке Варя. Деточка Варя неожиданно ответила. И мы даже хорошо поговорили. Так что я все-таки ужасно ей горжусь. Взрослеет.
- Давай позвоним Арине вместо нашей деточки, - говорю вчера Вариному папе. Деточка Варя нам больше не звонит. У нее своя жизнь.
Мы сегодня шли к автобусу, чтобы на море поехать. Но сами знаете, шабат, автобусы так себе ходят. У нас четыре остановки, с которых ходят автобусы на море. Надо смотреть расписание. Но шабат и это все не точно.
Пошли на остановку на Герцеля. Встретили Арининых родителей. Поболтали немножко. Пропустили свой автобус.
- А зачем мы пошли на эту остановку? - спрашивает Варин папа, - а, чтобы встретить Арининых родителей, я понял.
В общем, позвонили мы Арине. Я ей на жизнь пожаловалась, что с проекта попросили гадкие граждане, что это ущемило мое самолюбие.
- Вот и дураки, - ответила Арина.
- И я ей тоже это говорю, - добавил Варин папа.
У Арины все было неплохо, но все равно грустно и одиноко. Из всех предметов в консерватории Арина любит больше всего физкультуру, во-первых, там растяжки классные, во-вторых, там все понятно. У Арина протерлись любимые джинсы, которым восемь лет. А новые, ну где же взять такие классные новые джинсы?
Арине очень нравится Берлин осенний, а позавчера она рыдала полвечера.
А еще Гриша написал:
- Привет, как дела?
- Хорошо, а твои, - ответила ему Арина. В этом месте Гриша завис и все. Еще Свен-козел-прилетел-в-Мюнхен и спрашивает, не хочет ли Арина его навестить.
- Козел, - говорю.
- Да, все мужики козлы, но к Вариному папе это не относится, - соглашается Арина. А я соглашаюсь с ней, хотя я люблю всех всегда.
- О, расскажу сейчас историю, - говорит Арина, - у меня в начале было сложно с открытием счета в банке. Оставалось немножко налички и я решила ее экономить. Подумала, что заодно и похудею. Купила себе редиски и травы всякой, неожиданно руккола дешевая оказалась. Редиску как-то быстро съела. Погуглила, оказалось, что ботву редиски тоже едят. Дома мне сказали, что у них в Германии воду можно пить из под крана. Воду у них хорошо очищают. Иду домой, а вокруг куча пустых бутылок выставлена. Погуглила, выяснилось, что бутылки выставляют, а другие могут их сдавать. Отличная штука, для тех, у кого нет денег.
И тут звонит мне мама, спрашивает:
- А что ты сегодня ела?
- Ботву от редиски, - отвечаю.
- А что ты сегодня пила?
- Воду из под крана.
- А что ты сегодня узнала?
- Что можно сдавать бутылки за деньги.
Это было вчера, а сегодня Варин папа уехал.
Сегодня мне звонила Вера из прохладного Тбилиси. Вера шла в гости к подруге, у которой есть швейная машинка. Вере что-то куда-то надо было пришить.
Я жаловалась Вере на жизнь, на тему вот эту вот - как-то надоело барахтаться, не хочу учить иврит, хочу жить свою обычную жизнь, снимать натюрморты, красивых людей и чтобы войны не было совсем. А все плохие люди на какой-нибудь необитаемый остров отправились и оставили нас всех в покое.
И как же нас всех разбросало по миру. Но мы же когда-нибудь опять где-нибудь вместе соберемся
Проводила в аэропорт. В этот раз сели в правильный поезд с первой попытки. И все вокруг постепенно становится проще.
До вокзала от нашего дома - двадцать минут пешком. Я уже вполне хожу без навигатора.
- Типа, местная, да, - заметил Варин папа, которого я провела очередным маршрутом, по которому мы с ним еще не ходили. Много разных хипстерских кафешок, граффити и огромный лайнер в порту фоном.
В аэропорту обошлось без слез. Хотя все равно ужасно грустно.
Обратная электричка была битком забита. Девушка рядом со мной обратилась к женщине напротив:
- А вы же говорите по-русски? - я меньше всего бы подумала на женщину напротив, что она говорит по-русски. Разве что жгучая блондинка с химией, топик, выгодно подчеркивающий большую грудь. Но у нас арабские женщины на районе примерно так могут выглядеть.
- Да, конечно, - отозвалась блондинка.
- Простите, а этот поезд останавливается в Атлите? - у меня как раз был открыт маршрут с остановками, так что я сразу уткнулась посмотреть, когда будет Атлит и протянула ей телефон. Мужчина через ряд, обернулся и сказал:
- Конечно же останавливается, - и еще несколько таких же граждан бросились объяснять, что не надо волноваться, они подскажут.
Сейчас под окнами ругаются девушки легкого поведения. Орут на весь Ахалуц. К ним же подошел молодой человек с собакой. Собака села на тротуар и внимательно смотрит на девушек. Молодой человек перешел дорогу, спросил денег у эфиопского владельца пиццерии, который уже закрывается и выливает из ведра конденсат от кондиционера.
Третья женщина легкого поведения, слушала, слушала и сейчас кричит что-то:
- Да заткнитесь уже.
Я же радостно отмечаю, что поняла как одна девушка, торгующая собой, крикнула другой:
- Я больше не хочу об этом говорить! - впрочем, они уже обнимаются. А молодой человек с собакой, похоже ему срочно нужна наркота, ушел с третьей женщиной, чернокожей, на улицу, которая ниже нашей.
Позвонила деточке Варя. Деточка Варя неожиданно ответила. И мы даже хорошо поговорили. Так что я все-таки ужасно ей горжусь. Взрослеет.
- Давай позвоним Арине вместо нашей деточки, - говорю вчера Вариному папе. Деточка Варя нам больше не звонит. У нее своя жизнь.
Мы сегодня шли к автобусу, чтобы на море поехать. Но сами знаете, шабат, автобусы так себе ходят. У нас четыре остановки, с которых ходят автобусы на море. Надо смотреть расписание. Но шабат и это все не точно.
Пошли на остановку на Герцеля. Встретили Арининых родителей. Поболтали немножко. Пропустили свой автобус.
- А зачем мы пошли на эту остановку? - спрашивает Варин папа, - а, чтобы встретить Арининых родителей, я понял.
В общем, позвонили мы Арине. Я ей на жизнь пожаловалась, что с проекта попросили гадкие граждане, что это ущемило мое самолюбие.
- Вот и дураки, - ответила Арина.
- И я ей тоже это говорю, - добавил Варин папа.
У Арины все было неплохо, но все равно грустно и одиноко. Из всех предметов в консерватории Арина любит больше всего физкультуру, во-первых, там растяжки классные, во-вторых, там все понятно. У Арина протерлись любимые джинсы, которым восемь лет. А новые, ну где же взять такие классные новые джинсы?
Арине очень нравится Берлин осенний, а позавчера она рыдала полвечера.
А еще Гриша написал:
- Привет, как дела?
- Хорошо, а твои, - ответила ему Арина. В этом месте Гриша завис и все. Еще Свен-козел-прилетел-в-Мюнхен и спрашивает, не хочет ли Арина его навестить.
- Козел, - говорю.
- Да, все мужики козлы, но к Вариному папе это не относится, - соглашается Арина. А я соглашаюсь с ней, хотя я люблю всех всегда.
- О, расскажу сейчас историю, - говорит Арина, - у меня в начале было сложно с открытием счета в банке. Оставалось немножко налички и я решила ее экономить. Подумала, что заодно и похудею. Купила себе редиски и травы всякой, неожиданно руккола дешевая оказалась. Редиску как-то быстро съела. Погуглила, оказалось, что ботву редиски тоже едят. Дома мне сказали, что у них в Германии воду можно пить из под крана. Воду у них хорошо очищают. Иду домой, а вокруг куча пустых бутылок выставлена. Погуглила, выяснилось, что бутылки выставляют, а другие могут их сдавать. Отличная штука, для тех, у кого нет денег.
И тут звонит мне мама, спрашивает:
- А что ты сегодня ела?
- Ботву от редиски, - отвечаю.
- А что ты сегодня пила?
- Воду из под крана.
- А что ты сегодня узнала?
- Что можно сдавать бутылки за деньги.
Это было вчера, а сегодня Варин папа уехал.
Сегодня мне звонила Вера из прохладного Тбилиси. Вера шла в гости к подруге, у которой есть швейная машинка. Вере что-то куда-то надо было пришить.
Я жаловалась Вере на жизнь, на тему вот эту вот - как-то надоело барахтаться, не хочу учить иврит, хочу жить свою обычную жизнь, снимать натюрморты, красивых людей и чтобы войны не было совсем. А все плохие люди на какой-нибудь необитаемый остров отправились и оставили нас всех в покое.
И как же нас всех разбросало по миру. Но мы же когда-нибудь опять где-нибудь вместе соберемся