Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

(no subject)

Завтра у нас будет длинный день. Поедем по островам на моторке. Три дня нас радовала хорошая погода. Завтра будет дождь. Есть в этом некоторая романтика - в дождь по островам.
Крыша протекает. Подставила тазик. Капает. Мухи сонные бьются в окно. И несколько бабочек. На улице льет. На крыльце сидит большой лохматый пес. Съел две сосиски и один пряник. Виляет дружелюбно хвостом.
- Охраняет от чужих, - говорит Виктор, - он у нас медведей гоняет. Кабаны иногда захаживают. Объезжали на моторной лодке острова. Смотрели на деревянные часовни и дома. Почти на всех причалах строгая надпись - посторонним вход запрещен.
- Это новый директор все запрещает и запрещает, даже местным, которые тут всегда жили.
На некоторых островах до сих пор нет электричества. Используют керосинки. На нашем острове электричество подключили в две тысячи четырнадцатом году.
- Когда-то здесь жизнь кипела. Жители здешних краев никогда не были крепостными. Революция, колхозы, потом совхозы. И все. Почти никого не осталось. В шестидесятых около пяти тысяч человек на острове жило. А сейчас зимой человек пятьдесят с трудом наберется. Эх, дом совсем разграбили, - Виктор заглядывает в открытую дверь дома. Судя по внешнему виду, не такого старого. Но дверь открыта, пол разобран, - хозяин сидит.
- По какой статье?
- Там все сложно. Прежнего директора посадили. А этот человек был его советником. Так что его тоже посадили. Дележка власти была.
Идем на моторке дальше. Покосившийся дом.
- Этот дом был на несколько семей. Но вот что бывает, когда сразу много наследников. Между собой договориться на могут. Один из хозяев умудрился обменять свою часть на квартиру в Петрозаводске. Какой-то бедолага попал. Этот дом скоро рухнет. Уже не восстановить.
К трем высаживаемся в Кижах. И даже немножко успеваем поснимать. Дождь усиливается. Так что и с носа вода капает. Пытаемся дойти до дальней часовни. Идем через поселок. Усатый охранник весело кричит:
- Не хотите дождь переждать?
К шести возвращаемся к пристани. Промокшие до нитки. У причала одна лодка.
Мимо проходит молодая девушка в красной куртке. Сотрудница. Идет на причал. Спускается в свою лодку. Возится с мотором. Уносится вдаль в дождь.
За нами приезжают. Молча мчим на моторке домой. На ужин картошка с грибами жаренная. В доме тепло. Пахнет едой. Завтра переправимся на большую землю. Поедем дальше. Может быть повезет с интернетом. Вдруг повезет.
Лучше всего интернет здесь ловит в туалете. В таком обычном деревенском туалете. Но на улице дождь льет. И ботинки все еще мокрые. Если зайти в туалет, там вдруг волшебным образом случается интернет.

(no subject)

Варин папа станцевал мне джигу, засовывая в такси. На лице сияла улыбка.
Полупустой вагон. Двое пассажирок кроме меня.
Одна сильно в возрасте. Вторая молодая, беременная. Беседуют о том, какой отличный поезд этот "Красная стрела". Мне вот тоже понравился.
- Я, конечно, люблю летать на самолете, - говорит одна, - но понимаете, вот ко мне приходят пациенты после полетов. И у них у всех повышены лейкоциты. Давайте по-честному, летать достаточно вредно для здоровья.
- Да, надо же, - говорит молодая, - а я до декрета стюардессой работала. Долго. И лейкоциты всегда были в норме.
Утром я выхожу с чемоданом на станции метро Автово. Длинная, длинная лестница вверх. Тащу свой чемодан волоком за собой. Тяжелый. Много теплых вещей и ноутбук.
Тут веселый голос над ухом:
- Раз, и что это вдруг так не тяжело, - молодой мужчина подхватывает мой чемодан и уносится ввысь, - и хорошего вам дня, - говорит улыбаясь. Неожиданно тепло. Солнечно. Сонные люди спешат на работу.
В Питере на каждом углу плакаты с улыбающимся Милоновым, опять в депутаты подался. Спросонья вижу плохо. Читаю:
- Выше Санкт Петербурга только Бот! - долго думаю, какой бот вознесся над Питером? Минут пять сосредоточенно думаю. И только проезжая мимо очередного, осознаю, что это Бог.
Заброшенная кирха в Лумиваара. Забралась по деревянным ступенькам на самый верх, на колокольню. Местами прогнившие ступени. Так что немножко страшно. В проемах - бесконечные сосны, камни и крыша - длинная, узкая, домиком. Под кирхой - небольшое кладбище. Ряд белых тонких аккуратных крестов. На некоторых, не только имена, но и даты рождения. Много двадцатилетних.
Надпись на мемориальной доске: в память о погибших жителях Лумиваары за независимую Финляндию в 1939-40 и 1941-44 годах.
Едем по отжатым финским территориям. Сплошные финские названия. Северный модерн. Еще местами сохранившиеся финские дома. Интернет здесь плохо ловит, так что не могу посмотреть какому количеству финнов, в итоге, пришлось покинуть свои земли. Пятьсот сорок тысяч семей? То есть где-нибудь под миллион. Завтра посмотрю. Сколько судеб со всех сторон было перемолото в этой мельнице.
В прошлом году мы ездили вокруг затопленного города Молога. Разрушенные церкви, развалины усадеб.
И небо, дорога, сосны, камни сегодня так же как тогда. Когда человек - песчинка, раз и кто-то за него уже все решил - где ему жить, как ему жить и жить ли ему. Потому что цель оправдывает средства.
Прошли по городу Сортавала. Веселый бородатый мужчина на велосипеде зазывал на катер по шхерам, две тысячи с носа за два часа прогулки. Решили отложить.
Удивительная архитектура в этом гроде. Дом со шприцем - бывшая аптека, дом с кирхой внутри и много-много - модерна, конструктивизма. И вода. Широкая гладь.
Заехали на дачу Винтера, известного финского врача. Вид вот ровно такой как когда-то в Шотландии - вода, на горизонте гора за гору уходит. Набрали яблок и грибов на обратном пути.
Съели по дороге традиционной финской ухи с лососем. Аутентично - в глиняной миске, с деревянной ложкой и сухариками. Я не оценила. Но зато теперь знаю, что это.
Долго вихляли по узкой дорожке, доехали до величественного моста. Полукруглые арки отражаясь в воде, образовали круг и там же розоватые облака подсвеченные заходящим солнцем, желтая листва, сбившаяся в круг, шум платины, ветер в сосны, камни, мох, рыжие пятна папортника.
И потом стоя в темноте у воды в кемпинге, где мы остановились на ночь, размышляя - почему человек не умеет существовать мирно? Почему эти вечные войны и могилы, бесконечные могилы, разрушенные дома, покинутые земли. И улыбающийся душка Милонов, нежно смотрит со щита: Над нами только Бот.

(no subject)

Предполагалось убраться в студии, переставить диваны. У меня были большие планы. Так что в восемь я проснулась. Не спалось. Часик пялилась в экранчик ноута. В девять захотелось спать. Легли накануне в три. Так до полпервого и спалось.

Какая-то у меня последние лет двадцать пенсионерская жизнь, просыпаюсь хаотично. На работу каждый день не хожу.

Давали солнце. Так что к четырем захотелось прогуляться. Думала зайти в фикспрайс, там чудесные фаянсовые ананансы продавались за сто девяносто девять. Уже вот даже видела картинку с ними. Солнце поджигало листву на встречных деревьях, так что повернула в Новоспасский монастырь, посмотреть, что там нового. Пару месяцев не была. Еще и Вера позвонила, которая живет на той стороне реки. Типа, сейчас я к тебе на трамвае приеду. Пара остановок.
Перед Новоспасским расчистили площадку. Раньше там была невнятная автойстоянка, за ней бездомные обычно ночевали. А тут красота. Скверик, дорожки и отличный вид на Новоспасский.

В монастыре блогерши в платочках ходили по газонам, снимали бузину и ранетки. Пока их охранник не попросил не ходить все-таки по газонам. Так вежливо попросил, что у меня чуть обморок не случился.
Пока ждала Веру, приобрела в ларечке мыло кедровое с запахом апельсина и корицы. За сто пятьдесять рублей.

Прошлись с Верой нашим обычным карантинным маршрутом. За монастырем ушли в дворы, по бульварам вышли к мосту напротив высотки на Котельнической, ушли в сторону Новокузнецкой, покормили меня в братьях Караваевых пюрешкой и морковными котлетами, там аншлаг был. Пришли к Вере в гости. Вера сделала мне гирлянду для моих новогодних фотосессий. Олег предлагал коньяк. Но я в фазе большой головной боли, боюсь. Котенок прыгал за мячиком. Гирлянда такая вся шариками красивыми.

Деточка звонила опять грустная. Сколько же будет потерь после этого прекрасного карантина. Нет, безусловно, есть те, кому отлично, кто потерпит, у кого отлично просто все вот так сидячи дома в полной изоляции. О других можно не беспокоиться. Главное, спастись, главное, чтобы не ковид. Right?

"И вот сидим мы такие за столом. Три пары. Они ужин приготовили. Я смотрю в окно, думаю, что я здесь делаю, я здесь чужая, совсем "

Что касается меня, жду этого идиотского аусвайса собственной деточки с нетерпением. Впрочем, Варя написала письмо в магистрат с просьбой выдать "временную визу", которая позволяет, пока ты ждешь аусвайса, сгонять домой.

- Не волнуйся, я зашла к Полине. Она живет недалеко от меня, так что если меня остановит полиция на улице, я могу сказать, что у меня ментальный срыв, поэтому мне необходимо было выйти на улицу. Я справлюсь.

Буду завтра гирлянду вешать.
А также "Любовь и анархия" - шведский сериал, очень-очень. До этого мы посмотрели Королевский гамбит.Он тоже ничего был. Красивый. Но этот как-то поэнергичнее

(no subject)

Приехали вчера в ночи. Обрабатываю картинки. Сейчас первый день закончу и запощу. Картинок много, так что никто не будет их рассматривать.
Вчера насыщенность приключениями и впечатлениями достигла верхней границы, так что уже не очень-то хотелось вылезать из машины и куда-то идти. Точно надо было бы отдохнуть. Но мы все равно возвращались домой. Или просто накануне неожиданно выпили чуть больше. В восемь тридцать в гостинице начали сверлить. Позвонили администратору, администратор - а чо-таково? Поставили единицы везде, где можно. Месть наша была страшна. Спросонья-то. Позавтракали нарезкой cыра из магазина.
Collapse )

(no subject)

Прямо сейчас Оля спит, так что никто не сможет уточнить наш маршрут за сегодня. Поэтому все сама и очень не точно.
Начинали в Череповце, закончили сегодня в Рыбинске. Череповец - мой фаворит за нашу поездку. Посмотрим дальше.

- Darling, I love you so much! Can I see you? - Мы удачно сняли номер за тысячу триста на двоих. Туалет на этаже. Так получилось. Были невнимательны. Продавленные кровати. Но центр. Рыбинск. Мы же про экономию. И бюджетное путешествие по России. Я в коридоре на третьем этаже, направляясь на пятый этаж. Такая советская гостиница. Ковры красные. И тут Радек. Лондон. Еще светло. И он опять совсем другой.
- Приезжай
- Мне придется засесть на две недели на карантин и вам тоже, если я приеду.
- Фигня, у нас никто не соблюдает, - он стоит напротив нашего дома в Боу и на нем маска. И выглядит совсем по-другому. Другая прическа.
- Ты мне сегодня снился. Это был сон. Ты, Марта и Конрад в чем-то красном, предполагался Маквин, но почему-то это такой грузинский стиль, такие джигиты. Поле. Стога - haystack, ну ок, сухая трава сложенная в кучи. Большое поле, закатное солнце и Конрад такой - хей, Елена, с этой стороны я не очень.
- Cмешно, приезжай.

- Мы просыпаемся в Череповце, в гостевом доме, и мне моя сотоварищница по кровати мечтательно - мне снился такой секс. И я ей - ну обращалась бы. В чем проблема?

- Приезжай, - говорит мне Радек. И положи все картинки в одну папку, мне очень интересно.
Collapse )

(no subject)

Ночевали в дешевом мотеле на трассе. Доехали в ночи. Спросила у девушки внизу у стойки, можно ли в туалет.
- Туалет в номере, - пробурчала она, - а здесь внизу у нас для мужчин.
- Для мужчин? А мне очень надо.
- Ну идите, только быстро, - а там баня и очень чистый туалет.
- Ну, конечно, - все сказали, - это же отель для дальнобойщиков.
Из окна видна была трасса, площадка с фурами и надпись на темно-синем небе - Мотель. Прямо Америка.
Доехали до Борисоглебского. Последний раз я там была лет двадцать назад. С тех пор его монастырь как-то отреставрировали. В памяти, кроме ангелов на флюгерах башень, ничего не осталось.
Охранник был очень дружелюбен.
- Монастырь закрыт, - говорит, - все ушли на крестный ход. Обошли монастырь со всех сторон , сфотографировала.
- Что фотографируете? - спросили две женщины с очень спитыми лицами.
- Церковь.
- А вы знаете, что эта церковь в войну выстояла? - спросили они.
- И в революцию, - добавилось в моей голове.
Дорога петляла. Тойота наша ловко прыгала на ямах. Заехали в небольшую деревню Улейму со старобрядческим монастырем. Он был закрыт.
Углич и Волга. Толпы туристов. Экскурсионные туры. Очереди в музеи. Обошли по кругу центр города. Посидели на ступеньках, посмотрели на теплоходы и Волгу.
- Смотри, никто не канючит, - говорила мама четырехлетней девице, - совсем никто не канючит
- А я канючу,- отвечала она ей.

- Деревня Учма. Частный музей. Фотографии на домах - жители деревни все сосредоточено смотрят в камеру. Красивые. В частном музее рассказали про Кассиана и его интересную судьбу, про затопленные деревни, монастыри и церкви. Заключенных, которые строили углическую ГЭС и нелегкую судьбу местных крестьянок. Потом паром в Мышкин. Параллельно Варя писала, она успела съездить на море. Ее свозили. И у нее все было хорошо.
Варин папа звонил встревоженный. Я забыла ему сообщить, что у нас все нормально и мы уже добрались до Мышкина. И смотрим на Волгу, на мышей, которые ровно в шесть выехали из башни и позвали всех в этот самый музей. Где-то параллельно смотрела сториз. Люсьен постил свои танцы на кухне. И Конрада. Драгквинс, чудесные танцы. И я где-то путешествую с друзьями. И у меня вроде все хорошо. Но зачем это все, зачем сразу вдруг хочется, как будто тебе десять лет, немедленно в Лондон, в наш Боу-хауз с камерой. И чтобы все как раньше.
В Мышкине еще кормили вкусно. На главной площадке было много драм.
- Ты меня обидел, - объясняла мама двенадцатилетнему сыну.
- Нет, это ты меня обидела.
- Никогда тебя больше с собой не возьму.
- И не надо.
Громко так с выражением. Минут через пять парнишка все-таки извинялся.
И тут же взрослый мужчина кричит своей жене, которая удаляется куда-то там с камерой:
- Эй, ну долго тебя еще ждать? А то я сейчас пойду к Волге, куплю себе пива и буду сидеть там.
- Ну я быстро, - кричала она ему.
- Когда едешь с кем-нибудь, - не удержалась я, - глупо ожидать, что никого ждать не будешь. Если компания, то все равно будешь постоянно кого-нибудь ждать. Вот мой супруг сейчас сидит дома и пьет виски.
Проехали мимо чудесного дома с драконами. Остановились сфотографировать. В деревне Веренея проезжали мимо гигантского разрушенного храма и кладбища. Остановились. Зашли внутрь. Только в придел. Дальше был шанс, что какой-нибудь кирпич отвалится и по голове. Вот таких масштабов разрушенных храмов я еще не видела. Это ощущение ушедшей эпохи. Мощное ощущение.
И столько трагедий за этим. Рыбинское водохранилище. Затопленные деревни. Люди, которых выселяли. Разоренные храмы. И когда-то это была крупная волость. Сейчас там почти никто не живет. Разрушенный храм. И кладбище под ним.
Конечной точкой на сегодня - деревня Прозорово. Привезли вещи и посуду. Батюшка ужасно обрадовался. Выгрузили вещи. Пришли в столовую. И куча паломников. И арбузы с дынями, картошка с котлетами. Патефон.
- Выпьете с дорожки?
Принес коньяка. И вот они сидят с мужиками перетирают.
- Помнится как я на санях старушку в гробу на кладбище вез и на пригорке, гроб в реку съехал. И я спрыгнул, одной рукой трактор, другой гроб
- То есть вы ее сами ехали хоронить?
- Ну а кто бы там еще хоронил?
Сказал, что ждет нас завтра в восемь на службе. Даже не знаю. Так хочется спать. Но какую комнату он нам выделил. Видели бы вы. Прямо гостиница - четыре звезды. Очень мило.
- Приезжайте, - говорит, - как-нибудь наподольше, я вас свожу в деревни заброшенные. Смотреть на это грустно. Но это надо видеть.
И вот это вечное - где-то там Лондон и я должна быть там. И тут тоже интересно.

(no subject)

На целый день съездили с Ильей навестить Никитоса в Серпухов. Целый день бродили под дождем. Посетили несколько монастырей. В некоторых выбегал сердитый охранник с криками: что, не видите, закрыты ворота! Ворота были закрыты, а мы всего лишь обходили с другой стороны. Полюбовались на красивое здание СИЗО, в котором когда-то Екатерина вторая останавливалась. Если не путаю. Полазили по заброшке, бывшей усадьбе, на воротах которой было написано - без каски вход запрещен. Полюбовались сразу на две реки. Выпили много-много кофе и съели торт, а также пасту, собственноручно приготовленную Никитосом. Промокли до нитки, пока обходили усадьбу по периметру через огромные лопухи и крапиву, а сверху все также лило. Приятно, конечно, прогуливаться с биологами.
- А как ты думаешь, это певчий дрозд поет или соловей? Это анемон или рябчик? Ты только посмотри как хмель обвил забор.

Посетили остатки серпуховского Кремля. И много еще чего.
Осталось срочно залезть в ванну. И запить вином. День можно будет считать завершенным.

(no subject)

С утра под балконным окном образовался большой таракан, знаете, из серии тех, которые в длину сантиметра четыре. Он лежал на спине и едва шевелил усами.
- Марта, у меня там таракан, мне страшно.
- Сейчас я убью его, - храбро сказала Марта, взяла ведро со шваброй и отправилась ко мне в комнату.
- А как же карма? Может отловить и выпустить на улицу?
- Так он уже мертвый,- сообщила мне Марта, посмотрев на таракана. Она притащила совок, смела несчастную тушку в совок и пошла выбрасывать. А он почему-то остался на полу. Я даже немножко подпрыгнула от страха. Такой адреналин. Вот сын Лева говорит, что он уже привык к таким насекомым.
Collapse )

(no subject)

дни бывают совершенно разными. Наполовину забывающимися. Проснулась в восемь. Сходила во дворец посмотреть как дворец выглядит при утреннем свете. Уже даже не помню. Вернулась. Проспала до двенадцати. Съездили в бассейн. Отвисали часа два. Доехали до Икеи, купили стеллаж. Тащили его через всю Вену. Тяжелый. Завтра собирать будем. Если сможем.
Потом вдруг неожиданно познакомились с местным комьюнити. Спасибо, Оля. Надеюсь, мы завтра не проспим поход в магистрат

(no subject)

а тут жара, и как будто море, и пахнет морем и прелой травой. Цикады под окном бесстыдно орут и в этом оре такое постоянное - аааа, жизнь прекрасна. И кабачки цветут. Мы иногда ездим в открытые бассейны в парке. Очень далеко от нас по венским меркам - минут тридцать. И там вот точно как-будто на море. И эти бассейны, и все расслаблено загорают и мы среди них. А сегодня вечером ходили прогуляться во дворец. До восьми пускают. А дальше уже забираешься на холм, садишься на лавочку перед прудом, смотришь как сумерки поглощают и дворец, и Вену. И вокруг на холме парочки сидят, целуются.

А на обратном пути мы еще зашли к суровым турецким мужчинам за сахаром и солью. Варвара напоследок им:
- Данке Шён,- и они вдруг разулыбались.

Жара усиливается. В ночи двадцать четыре. И никакой долгожданной прохлады. Но я наконец-то отогрелась. Лето в Москве было не самое жаркое в этом году.
Зарегистрировались наконец-то в университете. Приехали к полдесятому. Уже такая толпа была. Где-то около полдвенадцатого подошла наша очередь. Сама регистрация заняла буквально семь минут. Выдали сумку белую платяную с логотипом универа и с кучей буклетов. Осталось только самостоятельно оформить студенческий билет. И податься на студенческий годовой ВНЖ.

Пока стояли в очереди, познакомились с еще одной русской семьей - мамой и сыном. Два часа прекрасно проболтали. Русских вокруг столько, что все время ощущение, что мы в Москве.

Продолжаю исследовать кварталы. На соседней улице обнаружился стриптизбар под названием Синдерелла. По нашей все время носятся машины с турецкой музыкой. Сейчас вдруг подъехал лимузин. Музыка орала так, что я не могла не высунуться в окно. Мужчина выходил из машины, воображая себя рок-звездой. Поднятая в небо рука в соответствующем жесте. Во-второй, букет.
Долго звонил в дверь. Потом так же долго поднимался по лестнице. В соседнем доме стена прозрачная. Каждый день такое кино дают.