Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

(no subject)

У Вари опять плохое настроение. Все волнами. Вчера эти, которые Ж и Ж опять тусили где-то там. И совсем никуда не хотелось. Но они еще и не позвали. И это очень обидно. Ужасно обидно. И месть будет страшна.

И еще эта прокрастинация. Ужасная штука. Не успела оглянуться, как уже и день прошел. В инстаграм заглянула, с Янкой поболтала и все. Никакой учебы.

И опять хочется домой, в Россию, потому что плохое настроение. В любом случае, аусвайс еще не пришел, так что можно расслабиться.
Collapse )

(no subject)

А вот если я уже все лето никуда не ездила, и еще осенью тоже никуда не ездила, и не разрешу себе поехать в Турцию, можно же считать, что я могу за это купить себе новую камеру? За бешенные для меня деньги. Рабочий инструмент таки. Старая, не самая дорогая, отработав два года, попала в феврале в бешенный шторм в Лондоне, не выдержала, практически, утонула, была уже один раз отремонтирована, но не то, чтобы сильно оправилась. Так что нынче опять в ремонте.

И вдруг оказалось, что на старый тяжелый Марк я больше снимать не хочу и не могу. И вот вся в размышлениях. Могу ли я себе в этих странных жизненных обстоятельствах позволить новую недешевую камеру или нет.
Не то, чтобы прямо сейчас у меня не было этих денег. Но кто знает, что будет с работой дальше. Спасибо мэру нашему Со, который отправил полгорода на удаленку, две крупные съемки отменились, как раз можно было бы на них смело купить камеру. Интересные времена.
Зато выбрала себе несколько симпатичных фонов для предметки на алиэкспресс. Если посадят на карантин, будет чем себя развлечь. А сколько там всего интересного для фотосъемок. Интересного, прекрасного, не очень полезного барахла, но такого манящего. Это как в детстве, когда ты собираешь разные драгоценные сокровища, представляющие интерес только для тебя. Все эти стекляшки, камушки, перышки. Открываешь шкатулку, перебираешь, любуешься, закрываешь. Красота. А какие там, на этом алиэкспрессе, были нотные листы за три копейки. Собственно, на блошиных рынках и в разных чарити это так и можно было бы купить. У нас посложнее.

Деточка Варвара сегодня была очень довольна собой. Шла покупать три тетрадки для трех предметов.
- И вот иду я такая вся нетрезвая с утра в этой шубе, под которым тоненький топик, в Вене плюс двадцать и все на меня так смотрят.
Пьяная, помятая, пионервожатая, с кем гуляешь ты теперь, шлюха конопатая, - это песня моей молодости, мы под нее домой возвращались в коротких красных платьях в обтяжку, в обнимку возвращались, пиная банку пустую пивную. На трамвайной остановке стояли работяги - утренняя смена - на работу. И мы две мимо проходили-проплывали.

- А потом прихожу домой и рассказываю все своей соседке. Она теперь за меня болеет. С удовольствием слушает мои истории. Божечки, как хорошо, что у меня здесь такая адекватная компания. Есть с кем общаться.

- Помню, помню, как не далее как пару месяцев назад кто-то заламывал руки с криками - у меня здесь совсем, совсем никого больше нет, меня здесь совсем ничего не держит.
- Все меняется.


- И вот иду я такая по Вене, студентка, учусь уже и думаю - какая я у вас молодец.
- Огурец!

(no subject)

В Лондоне с утра был ветер, холодно и морось. Позавтракали с Тимом.
- Обними там Марту за меня, - попросил Тим.
В Барселоне было восемнадцать градусов. И солнце. Много-много света. Марта с собачкой Лолой ждали мена ступеньках площади Испания. Лола узнала. Радостно скакала вокруг.
Бросили вещи. Отправились на день рождения к Мартиному другу.
- Ему первому из нас исполнилось сорок, - сказала Марта, - мы с ним одноклассники.
- А там кто-нибудь говорит по-английски?
- Не знаю.
По-английски говорили. Но так, не очень. Трудно общаться, когда кто-то плохо говорит по-английски. В городе был карнавал, вышли из кафе, влились в толпу. Много-много разных групп, от барабанщиков, до маленьких оркестров. Мы шли с оркестром, который выдавал то Беллу Чао, то русскую - Ох полным, полна моя коробочка. Рядом с нами скакала группа детей. Где-то впереди толпа несла Иисуса в окружении ангелов. Проходили мимо, видимо,подобия нашего психоневрологического интерната.
Все жители интерната были разукрашены и в костюмах. Часть из них сидела в инвалидных креслах, некоторые в обычных стульях. Я им помахала рукой.
Мы дошли до центра, где живут дети-эмигранты. Те, которые нелегально перебрались в Испанию без родителей. Им дали крышу над головой, учат их. Только Марта сказала со вздохом, что будущее их непонятно. Пока они несовершеннолетние, о них заботятся, а как там дальше будет, непонятно.
Около этого центра наш оркестр остановился и специально для подростков, а они вывалили все на улицу, сыграли несколько балканских мотивов. Подростки радостно скакали, толпа скакала, кто-то посыпал нас всех конфетти.
А я неожиданно вспомнила наших подростков, с которыми четыре года занималась - учила русскому языку. Как-то даже немножко обидно стало, что я ими больше не занимаюсь.

Марта хвасталась мной перед своими друзьями. Я же в очередной раз обратила внимание, как на фоне нормальных друзей, Марта выделяется своей, как мы все выделяемся - я не такая как вы, я странная.
Друзья Марты хотели мне показать какой-то там район.
- Ну вы что, думаете, Елена первый раз в городе? - спрашивала их Марта.

Завтра поедем в гости к Мортену под Барселону.
Еще мне сегодня Варвара звонила и Варин папа. Два раза, пока я еще была в Лондоне, и два раза, когда я прилетела в Барселону. И это так странно нынче, что мы, находясь в разных городах, можем спокойно общаться.

(no subject)

- А помнишь Рождество в нашем Боу-доме лет шесть назад? Тогда На Полине был только передник и огромные каблуки? - спрашивает Радек.
- О, да, - отвечает Мариуш, - это была такая грандиозная вечеринка. Как все изменилось. Сначала мы подождем мою племянницу, маленькую Сусси, ей одиноко в Лондоне, пока никаких знакомых, потом заедем ко мне, Полина просила взять разные там стаканы, чтобы на всех хватило, потом возьмем Убер, не делай такое лицо, я плачу, и поедем к Полине.
- Радек, Марта, - говорю я, набрав номер Марты, - и вот мы уже вдвоем смотрим в телефон и машем Марте, Мариуш пристраивается рядом.
- Она меня не узнает, - бормочет он.
Марта сидит за столом, подперев руками лицо и у нее такое лицо, будто она вот-вот заплачет.
- Счастливого Рождества,- кричим мы хором, - мы на Бродвей роуд!
Марта берет свою Лолиту, маленькую собачонку, доставшуюся ей от мамы:
- О, это так мило, что вы позвонили, как жалко, что мы не вместе.
Collapse )

(no subject)

Знаете какой вопрос я ну очень не люблю? Это когда меня спрашивают - а какую музыку ты любишь? Ну то есть это, конечно, самый обычный вопрос. Который много чего о тебе говорит. Музыка, книги, фильмы, внешний вид и даже имя - это как оперение у птиц. В определенные года называют определенными именами. Одна верующая говорила мне - какой мимо святой проходит в этот год, так и называют. Как одна из версий. Зато если кого-то зовут Лена, значит этот человек будет плюс минус из Советского Союза. Сейчас малышей сплошняком Варварами и Левами называют. Вот совсем малышей. В определенные времена своя мода на книги, фильмы, музыку.

Так вот, что касается музыки. Почему-то страшно неловко бывает говорить правду - больше всего на свете я люблю тишину. То есть вот прямо совсем тишину. Ну то есть звуки моря, шум ветра, вопли цикад, шелест сухой травы меня никаким образом не расстраивают, они все входят в понятие тишины.
Знаете, как у людей меняется лицо, когда ты это говоришь. Потому что это неправильно, так не должно быть. Каждый человек должен любить музыку. Если он не любит музыку, не слушает музыку - этот человек странный.

И они начинают задавать уточняющие вопросы.
На самом деле, иногда я что-нибудь слушаю. Вот последнюю неделю я по кругу, когда вспоминаю, слушаю Amy Winehouse одну единственную песню - You Know I'm No Good. "Ну да, ты знал, что я - трабл". Можно сказать, с ума схожу от этого хриплого голоса, именно в этой песне. И еще смотреть клип. Какая у нее команда собрана. Особенно эти два чернокожих, которые танцуют и подпевают. Бесконечно можно смотреть, и еще один на саксофоне чудесный серьезный белый мужчина. И она сама, тонкая с татуировками в короткой юбчонке, которую одергивает непрерывно и на лице желание свалить побыстрее. И после этой песни, она так улыбается чуть-чуть, самыми губами, поворачивается и уходит. Музыканты заканчивают, встают и следом за ней с такими же невозмутимыми лицами. И как зал не аплодирует потом, они не возвращаются на бис.
Я помню, как бесконечно читала в желтой газетенке, которую в метро бесплатно раздавали в Лондоне каждый день о том, что опять вытворила Эми. И про толпы папарации у нее под окнами в Кэмдене. А могла бы тогда еще и на концерт сходить. Но я деньги экономила. Как обычно. Кто бы мог подумать, что вот теперь по кругу я ее слушаю уже пару недель.
Collapse )

(no subject)

- Знаешь, - говорю Вариному папе, - самое яркое, наверное, ощущение про Пирогово? Тогда в сентябре почему-то было еще тепло и ты не стал снимать целлофановый дом. Вся поляна собралась сниматься на первые выходные сентября. Мы чего-то там пили, всей толпой пошли на Орбиту, по воде обходили забор и охрану. Орбита пригласила себе группу, там еще у них огромный контрабас был. Они играли рок-н-ролл. Я часа два танцевала. Ленка, помнишь, серфингистка, ей лет восемнадцать было, наверное, сказала, глядя на меня: "хотела бы я так отплясывать в тридцать лет!" И что такое тридцать лет? Смешно. Потом мы вернулись на поляну. Разожгли костер. У Димки по соседству какая-то палатка была, временно поставились, они кучу алкоголя оставили. Димка был молод, прекрасен, энергичен, как всегда и живой. Мы пили, грелись у костра и купались, кутались в куртки потом. Я тогда к тебе только-только опять вернулась. Я была - Дон Жуаном тогда.
- Ты была Карлсоном.
- Ну вот еще.
- Карлсоном, смешным таракашкой, - говорит он, целуя в нос.
- Вот, а еще говорят, что самые крутые воспоминания о студенчестве. Даже не знаю. У меня в этом студенчестве была такая бурная жизнь, это было слишком утомительно. Даже не знаю, хотелось бы в те времена вернуться. Вот, наверное, Боу-дом. Вот да.
- Ну у тебя еще коммуналка была. Тоже целый период.
- Это да. И никогда не знаешь, что за поворотом.

(no subject)

Новости скудные. Пенсионерский отдых. С утра побудка. Завтрак. Если мы еще никуда не приехали, прогулка вокруг теплохода по палубе много раз. Нас все время обгоняет парочка шустрых японцев. Мы все время идем навстречу парочкам разных улыбчивых немцев.
Если же мы куда-то пришли, экскурсия или прогулки по местности. Обед. И если мы идем дальше, после обеда прогулки по палубе - много раз. После хорошо спится. Почти до ужина. Ужин. План примерно такой же. В девять тридцать обычно музыкальный вечер - танцы или что-нибудь в стиле "Угадай мелодию". Гармонист Алексей ловко растягивает меха, поет на всех языках мира. Слушали его сегодня целый час. Такой у него приятный голос.
Из развлечений - прохождения шлюзов. Все вываливают на палубы. И давай круги наматывать. Тут посмотреть, как пришвартовались. Тут - кто идет за нашим теплоходом. На носу всегда интересно смотреть, как вода просачивается сквозь шлюз.
Иногда мы входим в зону интернета. Сегодня неожиданно позвонила деточка. В этот самый момент.
-Хотела вам сообщить, что всю ночь читала Гарри Поттера на немецком. Хорошо читается.
- Всю ночь?
-И не могли бы вы мне больше не присылать подобные видео, если вы вдруг там где-то выпиваете?

Почему собственно. Вчера всем баром передавали ей приветы. И бармен Станислав из Умани. И барышня Женя из Одессы. И все остальные.
- Мне тут Майк сообщение по ватсапу прислал, - говорит деточка, - "дорогая Варвара, возможно, ты не в курсе, что после десяти в Австрии наступает режим тишины. Так вот, я тебе хочу об этом сообщить!" Ну вот как это? Я понимаю, что, видимо, иногда, когда готовлю, часов в десять вечера говорю по телефону громко. Но можно же было выйти в этот момент и попросить потише говорить. Попросить, а не писать такое вот послание.
- Что не так с посланием? - удивляюсь, - мне кажется, нормальная форма общения.
Также у деточки был очередной большой трип с новым знакомым по клубам. Но это целая отдельная история. Пока же деточка выслала мне картинку - она с новым знакомым, милый американский юноша-студент-будущий-архитектор, фотографировались в фотобудке. Кривляются. Хорошенькие такие. Но про это как-нибудь в другой раз.

(no subject)

а тут жара, и как будто море, и пахнет морем и прелой травой. Цикады под окном бесстыдно орут и в этом оре такое постоянное - аааа, жизнь прекрасна. И кабачки цветут. Мы иногда ездим в открытые бассейны в парке. Очень далеко от нас по венским меркам - минут тридцать. И там вот точно как-будто на море. И эти бассейны, и все расслаблено загорают и мы среди них. А сегодня вечером ходили прогуляться во дворец. До восьми пускают. А дальше уже забираешься на холм, садишься на лавочку перед прудом, смотришь как сумерки поглощают и дворец, и Вену. И вокруг на холме парочки сидят, целуются.

А на обратном пути мы еще зашли к суровым турецким мужчинам за сахаром и солью. Варвара напоследок им:
- Данке Шён,- и они вдруг разулыбались.

Жара усиливается. В ночи двадцать четыре. И никакой долгожданной прохлады. Но я наконец-то отогрелась. Лето в Москве было не самое жаркое в этом году.
Зарегистрировались наконец-то в университете. Приехали к полдесятому. Уже такая толпа была. Где-то около полдвенадцатого подошла наша очередь. Сама регистрация заняла буквально семь минут. Выдали сумку белую платяную с логотипом универа и с кучей буклетов. Осталось только самостоятельно оформить студенческий билет. И податься на студенческий годовой ВНЖ.

Пока стояли в очереди, познакомились с еще одной русской семьей - мамой и сыном. Два часа прекрасно проболтали. Русских вокруг столько, что все время ощущение, что мы в Москве.

Продолжаю исследовать кварталы. На соседней улице обнаружился стриптизбар под названием Синдерелла. По нашей все время носятся машины с турецкой музыкой. Сейчас вдруг подъехал лимузин. Музыка орала так, что я не могла не высунуться в окно. Мужчина выходил из машины, воображая себя рок-звездой. Поднятая в небо рука в соответствующем жесте. Во-второй, букет.
Долго звонил в дверь. Потом так же долго поднимался по лестнице. В соседнем доме стена прозрачная. Каждый день такое кино дают.

(no subject)

очень хочется в ночи написать, посмотрела сториз у пары любимых малчиков: I hate everyone who posts pictures from Brick Lane today.
При этом, странно, конечно, да, ну как это возможно, Радек очень депрессивен в Лондоне ныне. Ну вот как, там же весна, тепло и все цветет. А на Бриклейне шумит толпа, поют музыканты, туристы открывают рты, графитчики рисуют графитти на месте новых, под мостом в ночи около коммунального огорода, влюбленные занимаются любовью

(no subject)

- Подхожу сегодня к химику. Не могу понять, почему у меня в пробирке, в итоге, щелочная среда, а не кислотная. Спрашиваю химика: почему меня у меня лакмусовая бумажка посинела? Там же должна быть кислота при тех исходных данных, которые были заданы. Выдали сероводород и бром, должна была получиться бромоводородная кислота. Химик на меня смотрит и говорит: "молодец, у тебя получилось то, что и должно быть". И я такая - эээ, не поняла. Он мне: "просто лаборанту лениво было заливать сероводород, к тому же он пахнет плохо, и он залил сульфид натрия". Я еще до этого почувствовала подвох, потому что сероводород воняет. Химик продолжает, кивая на аудиторию: "А эти все, скорее всего, ничего не обнаружат". Видимо, так и было. Большинство списывало из журналов старшекурсников и весьма вероятно, что ничего не отсекли. Короче, настоящие химики так не должны делать. Ну что это за обман со стороны преподов?
- А настоящие преподы так и должны делать, - говорит Варин папа, - проверка на добросовестность.
- Мг, - говорит Варя скептически
Collapse )